evgeny_maisel: (Default)
[personal profile] evgeny_maisel
В июне с.г. написанная статья для "Искусства кино"; вешаю сюда, поскольку оказалось, номер с ней (7) благополучно вышел.
Опыт упражнения в ригоризме, которого обычно стыжусь, но все-таки, мне кажется, что здесь он, ригоризм, слегка придушен.
И что среди банальностей попадаются занятные зигзаги.
Хотелось прежде всего поставить тему, а не громить несимпатичные мне точки зрения или упражняться в риторике. Хотелось прежде всего поставить эту тему так, чтобы вызвать как можно меньше возражений не по существу; не по теме, а на подступах к ней, на уровнях нюансов или из области "объективных фактов".
Не везде это получилось, кое-где я, вероятно, перебрал в полемике. Но уж как вышло, в конце концов, и постановка темы тоже не была единственной преследуемой целью.

КРОМЕ ШУТОК

Три разных и несвязанных между собой события, о которых пойдет речь, случились минувшей весной в трех разных точках Европы. Объединяет их несколько факторов: все они скандальны, все имеют отношение к (тому или иному) историческому прошлому, и все спровоцировали и еще спровоцируют разнообразные реакции на них – отдельных граждан, институтов, общества в целом. Выраженные в словах или в действиях, эти реакции представляют для нас интерес даже больший, чем сами события, – особенно когда за ними угадывается не прихотливая конфигурация чьей-то индивидуальной психики, а негласный общественный консенсус по тому или иному болезненному вопросу.

1. СОЛДАТЫ: ПРОТОКОЛЫ

Место действия: Германия (+ все остальные).

Контекст: высокоразвитая страна, куда со всего мира едут работать, учиться, отдыхать и жить. По так называемому ИРЧП (индексу развития человеческого потенциала, суммирующему уровень жизни, образованность, долголетие жителей) – в первой двадцатке. Впечатляющее восстание из руин полвека назад заняло считаные десятилетия – наглядное доказательство того, как много можно успеть за относительно небольшие сроки, если трудиться сообща и делать из ошибок выводы. Опыт гитлеризма здесь не принято поминать всуе, но это не значит, что он замалчивается, забыт или не осмыслен. Разнообразнейшие репарации безропотно выплачиваются до сих пор. Скорректировано законодательство: в частности, при высоких стандартах демократических свобод, включая свободу слова, запрещена пропаганда нацизма, проповеди ненависти к тем или иным группам и даже просто заигрывание с памятными атрибутами этой пропаганды: так, за веселую «зигу» на фоне Рейхстага, будь ты хоть невиннейший турист с американским паспортом, без лишних разговоров загремишь под стражу. После открытия границ в начале 90-х началась и не прекращается массовая еврейская иммиграция из бывших советских республик (по специально принятым законам еврейского происхождения достаточно, чтобы приехать сюда на ПМЖ). При этом практически ничего не слышно ни о рецидивах антисемитизма, ни об иных проявлениях ксенофобии. Эти и многие другие черты современной Германии дают основания утверждать, что залог нынешней толерантной атмосферы не столько в эффективности законов или в добродушной сытости аборигенов (проблемы как экономические, так и мультикультурального характера как раз имеются и обсуждаются), сколько в глубоком осмыслении немецким обществом пережитого опыта. Говоря о раскаянии немцев, иногда злорадно добавляют, что привели к нему не свободное озарение и не добрая воля, а куда более убедительный страшный разгром в 45-м. Оно, конечно, так, да только ли в нем дело? Или мы не знаем, из нашей даже собственной истории, что иных можно побеждать до бесконечности, предоставляя неопровержимые улики, – и все будет мало, и все будет без толку? И не важнее ли конечный результат той суммы причин, что привели к нему? И станем ли мы хуже относиться к приличному человеку только за то, что нравственности много лет назад его учили жестокие учителя с розгами?

Событие: в апреле сего года вышла книга «Солдаты: протоколы сражений, убийств и смертей» (Soldaten: Protokolle vom Kaempfen, Toeten und Sterben), состоящая из расшифровок приватных разговоров немецких военнопленных. Оказывается, еще в самом начале Второй мировой Великобритания и США соорудили три специальных лагеря, камеры которых были оборудованы прослушивающими устройствами. Союзники были далеки от идеи собирать доказательства «преступлений Третьего рейха перед человечеством» – прослушка частных разговоров велась с целью выудить какую-нибудь засекреченную информацию, которая бы помогла при ведении боевых действий. Всего с 1939 по 1945 гг. через эти лагеря прошло 13 тысяч служащих Вермахта от рядовых до генералов, а расшифровок их камерных (во всех смыслах) междусобоев накопилось несколько десятков тысяч страниц. Недавно немецкий историк Зёнке Найтцель, занимаясь историей Битвы за Атлантику, случайно обнаружил эти архивы, был потрясен их содержимым и вместе с социальным психологом Харальдом Вельцером собрал их наиболее яркие фрагменты в 500-страничную книгу. Значение этой публикации и вообще обнаружения архива в целом трудно переоценить, поскольку неподозревавшие, что их записывают, пленники были друг с другом куда откровенннее, чем в письмах родным, не говоря уже о показаниях на суде.

Сюжет: из расшифровок следует, что систематический террор в отношении мирного населения (причем любого населения, самых разных стран, а не только заведомо дискриминируемых групп) был для немецкой армии обыденностью, а иррациональное, немотивированное насилие – в порядке вещей. Кроме того, вопреки респектабельному мифу, влиятельному до сих пор, оказалось, что Вермахт был всесторонне осведомлен о планах СС по разного рода геноцидам и оказывал в этом вопросе активную помощь. Из информированности солдат можно также сделать косвенный вывод и о невинности мирного населения – похоже, что граждане в тылу тоже знали существенно больше, нежели было принято полуофициально думать до сих пор.
Выводы: теперь немецкому народу, чуть было не вытеснившему праведной жизнью неправедное прошлое, придется так или иначе переформулировать свой внутренний общественный консенсус. Придется забыть – как то негласно считается до сих пор – что во всем виноваты бесноватый рейхсканцлер, архитекторы холокоста и головорезы из айнзацгрупп; придется признать, что средний уровень ответственность всего общества и каждого гражданина в отдельности на самом деле был заметно выше. Но есть и другой, более приятный пунктик – все многочисленные, сугубо немецкие особенности, как то: величественные германские мифы, специфическое наследование античной традиции (подробно проанализированное Жаном-Люком Нанси), конкретная идеология национал-социализма, пресловутая немецкая страсть к порядку и многое другое – отныне можно считать непринципиальными, если угодно декоративными элементами отгроханного режима. «Солдаты» доказывают: главная проблема не в них, а в том, что гитлеризм был с воодушевлением построен простым человеком, законопослушным обывателем. Ничем не отличающимся от любого другого обывателя на Земле.
Похожие уроки хорошо бы вынести из этой публикации и остальным народам, втайне продолжающим считать причиной преступлений Рейха некое врожденное немецкое бездушие. Пора уже признать: поскольку мы считаем возможным обвинять немцев в случившемся, постольку они – точно такие же люди, как мы, несущие ответственность, аналогичную той, что понес любой другой народ, соверши он подобное. И второе, тревожное – раз главная фашистская бацилла (как то явно следует из книги) лишена собственно германского содержания, а условия ее зарождения и распространения ничуть не изменились со времен Веймарской республики, значит, случившееся тогда может разыграться и сейчас – в любой момент, в любом обществе и в любом государстве без исключения.


2. «СТАЛИНИСТ» И АНТИСТАЛИНИСТЫ

Место действия: Россия.

Контекст: Самая большая страна мира, богатая природными, человеческими, интеллектуальными ресурсами. По ИРЧП – примерно на шестом-седьмом десятке. Сырьевая модель экономики и сравнительно высокий уровень преступности. Уехать работать и жить за границу, согласно недавнему исследованию, мечтает 1/5 всего населения страны – она же ее наиболее амбициозная, активная и молодая его часть. Как то и свойственно обществу с высоким уровнем коррупции, при невысоком среднем уровне жизни Россия – среди лидеров по общему числу миллиардеров, чьи состояния, что тоже показательно, хранятся за пределами страны. Когда-то разгромившие фашизм, россияне до сих пор не достигли единой оценки в отношении к собственной государственной политике середины XX века, в частности – к государственному террору в отношении собственного народа. Несмотря на многократное осуждение сталинизма высшим руководством страны, несмотря на опубликованные архивы и показания многочисленных свидетелей, многие из которых еще живы, ни всего перечисленного, ни прошедшего с тех пор времени не хватило нашему обществу даже на то, чтобы придти к согласию относительно роли Генералиссимуса (как то негласно было произведено в Германии с Гитлером) – не говоря уже о более глубоком осмыслении ответственности нашего общества перед самим собой. Даже современная российская элита, которую не заподозришь в симпатии к «отцу народов», – и та чрезвычайно терпима, чтобы не сказать снисходительна к всевозможным реваншистским играм, даже выходящим за границы эстетского бравирующего эпатажа. На этом фоне выпуск крупнейшим издательством страны «Эксмо» псевдоисторических фальшивок (совместно с издательством «Яуза») – в специальной серии с точным названием «Сталинист» – неудивителен. И то, что в интеллигентских книжных сетях вроде «Буквоеда» ими охотно торгуют на самых видных полках с исторической литературой – тоже закономерно.

Событие: минувшим апрелем на сайте журнала «Сноб» член одноименного клуба, дизайнер и блогер Стас Жицкий обратился к публике с «тихим криком читательской души». Жицкий сообщил, что давно уже не читает новые романы известных российских писателей (Улицкой, Рубиной, Пелевина и др.), потому что не считает для себя возможным покупать продукцию издательства, торгующего откровениями вроде «Если бы не сталинские репрессии! Как Вождь спас СССР», «Берия. Лучший менеджер XX века» или «Гордиться, а не каяться! Правда о Сталинской эпохе» (все – 2011 г. выпуска, вышедшие в упомянутой серии). Жицкий (как и те, кто подхватили его заявление и даже создали группу, призывающие к бойкоту про-сталинской литературы) с самого начала четко расставил акценты, подчеркнув, что не намерен добиваться запрета этих изданий или преследовать издателей и авторов за экстремизм. Насколько совместимы нравственные проповеди той же Улицкой с таким вот оскорбительным соседством – вот что ему хотелось выяснить.

Сюжет: Поставленный вопрос звучал примерно так: может ли крупнейшее издательство страны позволить себе (сугубо с репутационной точки зрения) такие книги выпускать, а ее, страны, ведущие романисты – в таком издательстве публиковаться? Признаться, автор этих строк был уверен: после такого обращения дважды не могут – ни издательство, ни писатели. Однако быстро оказалось, что могут – и запросто. Оставим за бортом комментарий гендиректора «ЭКСМО» Олега Новикова, считающего себя (это официальный комментарий) «обязанным соответствовать вкусам своих читателей, а не цензурировать их» – в конце концов, бизнес в своем праве. Но вот ответы уважаемых писательниц произвели впечатление, кажется, на всех. Цитирую Жицкого: «Дина Рубина мне ответила, что художественной литературой занимается вовсе другая редакция, где сидят милые интеллигентные профессионалы с хорошим вкусом, а вовсе никакие не сталинисты. А вот на вопрос, стала бы она издаваться в издательстве, где заодно выходили бы еще и профашистские или антисемитские книжки, уже ничего не ответила». Ответ Людмилы Улицкой был более развернут: «Дорогой Стас! Я в глаза не видела этой серии, о которой вы упоминаете. Издательство мое «ЭКСМО» деньги зарабатывает, как и все, совершенно без исключения, издательства. Есть пара независимых (от денег), но они еле выживают. Честь им и хвала. Вы стоите на очень жестких позициях, и я не поддерживаю таких категоричных и экстремальных взглядов. Перевоспитывать издателей я не считаю возможным. А книги мои можете и не читать, если у вас такая жесткая позиция. Но не загоняйте меня в такую ситуацию, при которой я вообще не смогу публиковаться». Предоставлю читателю самому оценить убедительность этих ответов; можно, например, попробовать вообразить знаменитую романистку, под проливным дождем стучащуюся в одно издательство за другим и всюду получающую отказ. Помимо этих ответов в защиту «Эксмо» звучал еще один, обожаемый в России (хотя традиционно используемый не по назначению) аргумент о том, что свобода слова абсолютна и не терпит никаких ограничений. Одним словом, гробовое молчание в ответ на заданные Жицким вопросы – и то было бы гораздо лучше.

Выводы: Нет никаких сомнений, что объяснения романисток не убедили даже их самих (приятно им теперь печататься в таком издательстве? – Конечно, нет. – А кто же заставляет? – Не дают ответа). Сомнений нет и в искренности их антисталинизма. Однако представлений, что такое хорошо и что такое плохо, даже вкупе с заботой об имидже, оказывается недостаточно для чего-то большего, нежели недоумевающее пожатие плеч.
Продемонстрированная невозмутимость, назовем ли мы ее бесстыдством или двойными стандартами, совсем не эксклюзивная российская черта: всем людям свойственно ссылаться на неведение, непричастность или беспомощность, особенно когда они удобны. Однако в большинстве т.н. развитых стран после всплытия на поверхность таких неаппетитных фактов уже никто не смог бы делать вид, будто все решительно в порядке. Для нашей же страны характерны в целом иные реакции. Вспомним два зеркальных случая: сперва в Германии – тоже этой весной – на плагиате диссертации попался министр обороны, затем у нас – на том же самом – губернатор Никита Белых. Конфуз одинаков, последствия разные. В первом случае добровольная отставка пойманного министра (вот же хлипкий народец; у нас бы в два счета доказали, что плагиат не имеет отношения к его квалификации как военного); во втором – уверенная демагогия плагиатора, его ответные обвинения в провокациях, предложения хулителям встретиться поговорить по-мужски, ну и, конечно, должностное статус кво. Не думаю, что дело в большей наглости нашего брата – скорее, эти случаи про то, что общество нам не указ; про то, что нет у нас никакого общества, а значит – нет ни долгой памяти, ни института репутации. Трезвый подсчет, произведенный этими, далеко не самыми, конечно, безнравственными и далеко не самыми глупыми людьми, показал им, что в нашей конкретной стране и в ее меняющихся обстоятельствах выгода от, в самом широком смысле, «сохранения контракта» («выгода» не обязательно личная и не обязательно финансовая – да мало ли в чем ее можно при желании усмотреть) в настоящее время перевешивает всевозможные репутационные убытки, про каковые еще бабушка сказала надвое. Так что писательниц можно понять.


3. КРОМЕ ШУТОК

Место действия: Франция, Каннский фестиваль.

Контекст: режиссер, представляющий на пресс-конференции привезенный фильм; находящийся в центре внимания; желанный гость, многократный участник, любимчик оргкомитета; по мнению некоторых – главный претендент на главный приз.

Событие: датчанин Ларс фон Триер, увлеченный то ли обычным для него стремлением сказать что-нибудь неожиданное, но притом экстравагантное («черт, как мне уже закончить эту шутку…», пробормотал он в середине импровизации), завершил свой неудачный монолог признанием в человеческих симпатиях к Гитлеру и, хлопнув по столу, как бы соглашаясь сам с собой, объявил себя нацистом. Воцарилась пауза. После окончания пресс-конференции комитет фестиваля объявил ЛФТ персоной non grata (с сохранением его картины в конкурсе). После быстро последовавших и, очевидно, искренних извинений Триера (повторявшихся на разные лады еще довольно долго в многочисленных интервью) решение комитета осталось неизменным и на момент написания этого текста, пребывает в силе.

Сюжет: Журналисты и прочие комментаторы «свободного мира» в общем и целом ограничились нейтральной констатацией случившегося. Большинству было и остается понятным, что датчанин никакой не наци, однако и реакция Канн, за очень скромными локальными исключениями, раскритикована, насколько могу судить, не была. За одним пикантным исключением в виде российских обозревателей. У нас за непонятого и несправедливо репрессированного художника вступилось сразу несколько энергичных перьев. Аргументы в оправдание Триера (они же – доказательства неадекватности принятого комитетом решения) выдвинуты были следующие: 1) Триер сам еврей; 2) Триер не нацист, что бы о себе ни говорил, и все это знают; 3) Это была глупая шутка, которую никто не воспринял всерьез; 4) Почему, поступив так с Триером, принимают педофила Поланского и одиозного Гибсона; 5) Триер извинился.

Выводы: реакция российских наблюдателей наиболее примечательна, хотя ее легко можно было предвидеть. Из приведенных аргументов умеренно резонен, на мой взгляд, лишь последний (извинившегося и раскаявшегося – отчего не простить?), хотя он носит по определению не опровергающий, а рекомендательный характер. Все остальные, по-моему, просто мимо цели и напоминают апологию «Эксмо». Разбор их, впрочем, тоже оставлю читателю, потому что важнее здесь не чья-то правота или неправота, а проявившийся во всей своей красе феномен, который я бы определил как русский индивидуалистический либерализм, чрезвычайно сочувственный ко всякого рода нарушениям конвенций.
Нам есть чем гордиться: несмотря на десятилетиями непрекращающуюся утечку мозгов; несмотря на непрерывное падение образовательного уровня (что, впрочем, является, похоже, не провалом, а наоборот – результатом эффективности работы правительства в этом направлении); несмотря на многочисленные знаки социальной и интеллектуальной деградациии, в нашей стране до сих пор еще немало образованнейших, тонких и умных людей, настоящих интеллектуалов мирового уровня. Как профессионалы они ничем не уступают своим западным коллегам, а иногда кажется, что по степени изощренности даже превосходят их – те по сравнению с нашими выглядят как-то наивно, мешковато, простенько. Конечно, мало кто из этих наших интеллектуалов участвует в той или иной общественной работе, занят на госслужбе или еще какой бы то ни было социальной деятельностью, зато о тонкостях американской политической системы, о принципах свободы слова или о противоречиях в евроейских концепциях права они без дураков знают лучше всех американцев или европейцев вместе взятых.
Случившийся конфликт легко представить и у нас: ну, предположим, Балабанов – благо похожие замечания делать ему не впервой – заявил бы, что по-человечески понимает Гитлера. И добавил бы: мол, мы–то с вами помним, что сделали евреи с русскими в 17-м году. Что бы тут началось; заранее ясно, что с Каннами – не сравнить. Главное отличие – мы услышали бы сотни точек зрения. Нашлось бы множество экспертов, анализирирующих сказанное «объективно», с точки зрения фактов. От артобстрела историческими аргументами и уточнениями глохли бы уши. Балабанов бы делал время от времени взаимоисключающие заявления – что его неправильно поняли, что журналисты переврали, что он имеет право на собственное мнение и т.д. Нашлись бы и стоящие на позициях «жестких, категоричных, экстремальных» (Улицкая) – эти осудили бы режиссера без всяких смягчающих. Некоторые из них даже объявили бы картинам Балабанова бойкот. Однако к бабке не ходи – цвет нашей критики, виднейшие ее интеллектуалы (в отличие от прямолинейных, лишенных чувства юмора и понимания всей глубины сказанного ригористов) нисколько не были бы фраппированы; скандал им показался бы банальным, а идея скорректировать свое отношение к Алексею Октябриновичу из-за каких-то слов показалась бы анекдотически нелепой. И так с неделю-другую продолжалась бы эта дискуссия, наглядно демонстрируя гражданское самосознание россиян, а дым бы от нее поднялся б до небес.
А на Западе отчего-то – не поднялся. Как и полугодом ранее никто не вступился и за Джона Гальяно, поплатившегося посильнее Триера. Я думаю, нам в России следует задуматься, почему оно так. Почему там в таких случаях молчат, а главные герои – извиняются. А мы тут как один возмущены беспределом цензуры. Ответ: «потому что у них там зверствует либеральный концлагерь и все боятся сказать то, что думают,» – не принимается. Надо найти другой.

Date: 2011-10-11 09:48 am (UTC)
From: [identity profile] emdin.livejournal.com
Очень точно. Интересно, что вся эта цветущая сложность и изощрённость выключается, когда задаётся тот самый вопрос. "ZOG заставил", и никаких больше вариантов не надо, и эксперты удовлетворены. Исследовать тонкости англо-жидовского заговора -- на это всегда ресурсов хватает. Понять, почему нельзя жрать помои -- "подумаю об этом завтра".

Date: 2011-10-11 10:19 am (UTC)
From: [identity profile] daseiner.livejournal.com
Прочел только что:

"Отметим, что после каннского скандала картина фон Триера «Меланхолия» была показана на нескольких международных кинофестивалях (в том числе и Московском), но её прокат так толком и не сложился: на сегодняшний день большую часть выручки фильм получил в России (около $1,2 млн из примерно $2 млн).
Неужели, правда? Вот это в самом деле круто!!! Наконец-то гордость за соотечественников."

Первый абзац - цитата из газеты.ру, второй - комментарий к ней из Фейсбука. Цифры вроде бы не совсем правильные: во Франции бокс-офис получился чуть побольше, и не везде еще прошел был прокат.
А вот реплика - что бы ни имела в виду эта конкретная пользовательница (москвичка, 1976) - мне кажется очень типичной для современных прогрессивных интеллигентных россиян. Ну или так - до боли знакомой.

Profile

evgeny_maisel: (Default)
evgeny_maisel

November 2011

S M T W T F S
  1 234 5
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios